e312edbd     

Кузнецов Ю - Николай И Мария



Юрий Кузнецов
"Николай и Мария"
Наш постоянный автор поэт Юрий Поликарпович Кузнецов впервые предстает
перед читателями журнала "Москва" как прозаик.
Человек не ведает, как совершаются судьбы Господни. Даже самое
проницательное сердце, особенно женское, может только догадываться об этом.
В предутренние сумерки поезд остановился, и на перрон спрыгнули двое
дюжих парней в пятнистом. У одного на плече висел тощий рюкзак защитного
цвета, а другой нес в опущенной руке пышную красную розу в прозрачном
целлофане. На малое время роза привлекла внимание станционного служителя.
"У спецназа свои причуды", - хмыкнул он и отвернулся. Двое в пятнистом
вышли на привокзальную площадь, где стояла серая машина, а в ней зевал
водитель, Мишка-дергунец, свой человек.
- Как там, на горах? - спросил свой человек, вглядываясь в серые
осунувшиеся лица.
- Там раки свистят, - ответили ему товарищи, садясь в машину.
- А у нас - выбитые зубы, - сплюнул всухую свой человек, машина
дернулась и поехала.
Так молодые лейтенанты Николай Румянцев и Виктор Болдырев возвращались
в свою часть после особого задания, о котором лучше было не вспоминать. У
лейтенанта Румянцева до сих пор перекатывался шум в голове. А розу он вез в
подарок молодой жене: она просила достать ей что-нибудь красивое. Они
проехали город, и путь дальше пошел через поселок, на противоположной
окраине которого его Маша снимала у одинокой старушки половину дома: две
смежные комнаты с отдельным входом. Они поженились год назад и жили дружно:
чаща в чащу, душа в душу, несмотря на его внезапные служебные отлучки или,
как она говорила, прогалы их семейного счастья.
- Стоп! - сказал он, завидев знакомую калитку. Машина еще не
остановилась, а он уже выпрыгнул из нее и побежал.
- Только на полчаса! - крикнул ему вслед его друг и завистник Виктор,
но Николай отмахнулся на бегу розой в руке.
Товарищи по службе завидовали счастью лейтенанта Румянцева. Жена
красавица, свежа, бела, лицо - вода, уста - огонь, в глазах - синь-порох, а
голос грудной, звенит, поет изглубока, а о чем поет - Бог весть. Да и сам
Николай - посвист молодецкий, с ясными голубыми глазами: взглянешь -
запомнишь надолго, пройдешь - стоят перед тобою, как небеса. Про них одна
старушка брякнула в церкви, когда они венчались: "Святые глаза!" Невеста
гордо промолчала: "Были святые, стали мои". Только командир подполковник
Пепелюга хмурился, встречаясь с глазами подчиненного, и как-то заметил ему:
- Твои глаза не для спецназа, лейтенант. Такими глазами только на
цветы глядеть, а не на грязь нашу.
- Зачем на цветы глядеть? - улыбнулся тогда лейтенант. - У меня есть
Маша.
- Маша - хорошая женщина, - сказал подполковник, - береги ее от скуки.
Скучающая жена сама себе сатана.
На том разговор был окончен.
Посвист молодецкий толкнул знакомую калитку. Эх, лейтенант, везет
тебе! Молодая жена сама открыла дверь навстречу и, упругая, жаркая,
холодная, кинулась ему на шею.
- Заждалась! - страстно прошептала она.
Он внес ее на руках в домашнее тепло. Только мягко упрекнул:
- Милая, да ты озябла! Пять утра! Сколько же ты простояла за дверью?
- Я знала, я слышала, что ты приедешь, и проснулась раньше.
Она уже сидела на постели и оттуда в бледных сумерках любовалась, как
он раздевался.
- Это тебе! - он бросил ей розу.
- Ой! - укололась она, выронила розу и тихо засмеялась грудным
воркованием.
- Маша, Маша! Молитва моя! - воскликнул он и ринулся вперед, в сияющую
глубь. Роза лежала рядом на полу и благоухала.



Назад