e312edbd     

Кузьменко Павел - Заре Навстречу



Павел Кузьменко
ЗАРЕ НАВСТРЕЧУ
И вот уже третий год подряд космический звездолет "Заре навстречу"
настойчиво удалялся от Солнца. За это время романтическая надпись по его
левому борту несколько поистерлась от столкновений с метеоритами, астероидами,
мусором и прочей небесной мелочью, различались лишь отдельные буквы:
"За...е...в...ечу", что несколько напоминало "Изувечу" и, во всяком случае, не
обещало ничего хорошего. В космосе, как говорит опыт, нужно быть готовым ко
всему.
Космический будильник, болтавшийся, как бобик, на цепочке над ухом
борткомандира полковника Агапова, натужно поперхал и сказал человеческим
голосом: "Доброе у..." Не получилось. "Доброе у... доброе у... доброе у...",
переходящее в отвратительный ультразвук. Полковник могучей рукой поймал
будильник и задушил.
- Кто на стреме? - проворчал командир и, дернув одеяло с бортинженера
Булатова, поплыл в рубку. - Вставай, картошку чисть! - крикнул командир,
обернувшись, и канцелярские скрепки, державшие одеяло на худеньком Булатове,
веселыми мухами разлетелись по спальной каюте.
"На стреме", как звездоплаватели между собой называли вахту у пульта
управления и связи с Землей, никого не было. Правда, корабль двигался в
автоматическом режиме, а последними передачами из ЦУПа были новогодняя
шифрограмма, которую тут же выкинули, так как к ней забыли приложить
дешифратор, и радиограмма Нинке Кузиной от мужа. Но все равно, будет
когда-нибудь порядок в этой экспедиции или нет?!
Полковник Агапов нажал кнопку сигнала чрезвычайной тревоги, сработавшую с
третьего раза. На зов явилось помятое существо - бортрадист Шурик Ямай-ко с
очень красивым голубым в розовую прожилку фингалом вокруг глаза.
- Товарищ командир, разрешите доложить. Вчера между 18 и 24 часами по
бортовому времени бортмеханик Шустер, причинив мне тяжкие телесные
повреждения, получил со склада 500 грамм препарата С-14 и заперся с
бортпроводницей Кузиной в кают-компании для совершения развратных действий.
Препаратом С-14 тут называли самогон для очистки контактов и окуляров, на
производство которого шла вся продукция оранжереи и половина тепловой энергии
корабля, поскольку выданный на Земле спирт был выпит еще в первые два дня.
- Убью гада, - пообещал борткомандир. - Вот когда-нибудь возьму и убью.
Сколько ему уже аресту набирается?
- Один год, четыре месяца и десять дней.
- Запиши еще пятнадцать суток. Да по всей форме! Не как тогда.
- А-а, э-э...
- Себе наградной выписывай. "За личное мужество". Иди умойся, а то
смотреть противно. А мне тут эксперимент по программе произвести... Это
самое...
Агапов бессмысленно пощелкал тумблерами никелированного французского
аппарата, который поставили в последний момент и назначение которого не было
известно ни одному из членов экипажа. Ямайко, удивившись в никель на свою
опухшую рожу, с трудом протиснулся, громко стукнув ребрами, в умывальню,
совмещенную с санузлом и камбузом.
Командир вздохнул, поскреб щетину подбородка и достал бортовой журнал.
Последняя запись гласила: "16 февраля. Бортрадист Ямайко. Проводились
визуальные наблюдения. В Кассипее, кажется, появилась какая-то лишняя
звездочка. Нинка мылась в душе. А у нас в Поповке, когда девки шли на речку,
то никогда так не хотелось сала нашего, хотя мать говорила, что раньше галушки
ели каждый день".
Агапов задумался и вычеркнул слово "Кассипее". "Да, - подумал Агапов, -
глупо, конечно, поступили - тогда на орбите Марса выменяли у американцев всю
муку на сигареты. Хорошо еще,



Назад